Агентство Лангуст [переход на главную] Langust
Яндекс.Метрика

10/02/2016 Четыре России и новая политическая реальность
Впервые опубликовано на сайте inoСМИ.Ru

На сайте inoСМИ.Ru была опубликована спорная статья о возможном будущем России.

Ниже материалы статьи приведены полностью.

Неравномерная модернизация основательно повлияла на Россию, чем эффективно пользуются власти. Какое будущее ждёт страну с таким колоссальным разрывом между регионами?

Экономическая и социальная дифференциация российского пространства велика и устойчива. Помимо региональных различий, ещё сильнее различия в уровне и образе жизни, системе ценностей населения крупнейших, средних и малых городов, сельской периферии России.

Центро-периферийная модель российского пространства: расходящиеся четыре России

В основе центр-периферийной модели лежит иерархическая система поселений — от наиболее модернизированных крупных городов до патриархальной сельской местности.

в Москве и С.-Петербурге 39-43% жителей старше 15 лет имеют высшее образование

«Первая Россия» - это крупнейшие города. В городах-миллионниках и близких к ним по численности суммарно проживает 21% россиян, при добавлении городов с населением свыше полумиллиона человек - 31%. Доля жителей крупнейших городов в населении страны устойчиво растёт за счёт миграционного притока.

Лидеры «первой России» - федеральные города с постиндустриальной структурой экономики, высоким уровнем экономического развития, максимальной долей среднего класса (30-40% населения) и образованного населения (в Москве и С.-Петербурге 39-43% жителей старше 15 лет имеют высшее образование), более высокой долей занятых в малом предпринимательстве, массовым распространением Интернета.

Именно в федеральных городах, особенно в Москве, которая концентрирует финансовые и человеческие ресурсы всей страны благодаря столичному статусу, политические трансформации шли быстрее, усиливались протестные настроения с требованием модернизации власти.

Это показывают и электоральные данные: на выборах мэра Москвы в сентябре 2013 г. кандидат от оппозиции набрал 27% голосов, а на выборах президента в 2012 г. за Путина проголосовали менее половины москвичей. Президентские выборы 2012 г. в С.-Петербурге искажены фальсификациями, но в целом протестный потенциал второй столицы ниже.

работники Златоустовского металлургического завода, Челябинск

Постиндустриальная трансформация экономики и социума в других крупнейших городах-миллионниках шла с разной скоростью. Быстрее - в Екатеринбурге и Новосибирске, преимуществом этих городов является привлекательный статус макрорегиональных центров Урала и Сибири, а также более быстрая трансформация экономики от индустриальной к постиндустриальной. Эти города сильнее притягивают мигрантов, в них создаётся больше современных рабочих мест с высоким уровнем оплаты труда. Медленней меняется социальная среда и политические предпочтения населения в городах-миллионниках, сохранивших советскую индустриальную специализацию (Омск, Уфа, Волгоград).

Ещё медленнее меняются города с населением от 500 тысяч до миллиона жителей, особенно те, в которых ниже уровень образования и доходы населения, а занятость в отраслях бюджетной сферы и в промышленности выше. Но и среди них велики различия: университетский центр Томск с населением 500 тыс. жителей значительно опережает по уровню модернизации многие более крупные города. Практически все полумиллионники - региональные центры, что помогает им концентрировать ресурсы своего региона, особенно человеческие. В целом размер города и концентрация в нем высокого человеческого капитала - ключевые факторы модернизации.

Однако модернизационный потенциал «первой России» не стоит переоценивать, социум крупных городов неоднороден. Велика доля пожилого населения (в Москве и С.-Петербурге - 30-33%), которое сильнее зависит от власти. Кроме того, неоднороден и средний класс крупных городов, в нем за 2000-е годы резко выросла доля бюрократии, силовиков и других занятых в бюджетном секторе (руководители школ, больниц и др.). Для них модернизация ограничилась повышением стандартов потребления, но ценности остались государственническими и антилиберальными, спрос на модернизацию институтов минимален.

прибытие деревенского почтальона в Архангельской области

Около 9% россиян живут в городах с населением от 250 тысяч до полумиллиона, большинство этих городов также региональные столицы. В России столичный статус города делает его социально-экономическое развитие более устойчивым, но человеческих и финансовых ресурсов для модернизации чаще всего не хватает. Это промежуточная зона между «первой» и «второй» Россией с разной ситуацией в конкретных городах.

«Вторая Россия» - менее крупные и средние города с населением от 50 до 250 тыс. человек. В них живёт менее 30% российского населения. Не все города сохранили промышленную специализацию в постсоветское время, но советские ценности все ещё сильны.

В дополнение к значительной индустриальной занятости в этих городах много бюджетников, в основном с невысокой квалификацией. Экономическая ситуация в городах «второй России» разная: самые высокие доходы имеют жители нефтегазодобывающих городов Тюменской области, повышенными доходами отличаются города с крупными металлургическими и угольными предприятиями, т. е. города экспортной экономики.

В городах импортозамещающей промышленности (машиностроение, пищевая и др.) заработная плата значительно ниже, чем в региональных центрах. Молодёжь уезжает из «второй России» на учёбу или работу в региональные центры и чаще всего не возвращается.

автобус в Москву ждёт пассажиров в Махачкале, Дагестан

В периоды экономических кризисов сильнее всего обостряются проблемы монопрофильных городов. Их более 150, в них живёт 10% городского населения страны. В период предыдущего кризиса 2009 года спад экономики в этих городах был краткосрочным, для поддержания занятости бюджет федеральный финансировал массовые общественные работы, в основном на территории предприятий. Запрет на увольнения и закрытие предприятий не позволил решить проблему неэффективной занятости. В 2013 году экономическая стагнации вновь актуализировала эту проблему.

Жителям «второй России», как жителям крупнейших городов, не нравилась политическая ситуация в стране. На выборах в Государственную думу 2011 года во многих индустриальных городах доля голосов за партию власти («Единая Россия») была столь же невысокой (29-38%), как и в крупных региональных центрах. Но на президентских выборах «вторая Россия» голосовала за Путина, так как она больше всего ценит стабильность, наличие работы и зарплаты, и хорошо помнит 1990-е годы, когда предприятия длительно простаивали, а зарплаты не выплачивались месяцами.

Для «второй России» основная причина протестов - потеря работы и зарплаты. Либеральные идеи модернизации непопулярны, ценностью является сильное патерналистское государство и масштабная социальная политика. Жители промышленной России ощущают себя «кормильцами» страны, поэтому кремлёвским политтехнологам удалось противопоставить трудовую «вторую Россию» и горожан «первой России», которые «только болтают и ничего не производят». Политический разлом подтверждают результаты президентских выборов. На Урале уровень поддержки Путина на президентских выборах 2012 года был вдвое выше, чем «Единой России» на парламентских выборах 2011 года.

«Третья Россия» - традиционалистская и очень пассивная сельская периферия большинства регионов страны, а также жители поселков и малых городов с населением менее 20 тыс. человек (суммарно более трети населения страны). В них самый низкий уровень образования и мобильности, преобладают занятые в бюджетном секторе и сельском хозяйстве, высока доля занятых в неформальной экономике. Периферия вне политики и всегда голосует за власть.

Кроме того, «третья Россия» быстро депопулирует. Локальные конфликты в основном обусловлены межэтническими столкновениями с мигрантами из республик Северного Кавказа и концентрируются на юге страны. Конфликты быстро гасятся властями и не имеют политических последствий.

Границы между тремя Россиями размыты и достаточно условны. Вполне очевидно, что скорость модернизации зависит не только от системы расселения, но и от других факторов, но центро-периферийная модель позволяет выделить главные различия.

какое будущее ждёт Россию

«Четвёртая Россия» - это другая периферия, она объединяет слаборазвитые республики Северного Кавказа (5% населения страны) и юга Сибири (менее 1%). Они сильно отличаются от остальной России более ранней стадией модернизационного перехода: урбанизация началась позднее, незавершен демографический переход и все ещё повышена рождаемость, сохранилась патриархально-клановая структура общества, остры этнические противоречия, велика роль религии.

В «четвертой России» центр-периферийная модель проявляется слабо: сельское население пока молодо, города ещё «не переварили» растущую миграцию из села, в них только формируется городской образ жизни, слой модернизированного городского населения тонок и расширяется медленно, т. к. немалая часть образованной и конкурентоспособной молодёжи уезжает в крупнейшие города страны. Внутренне «четвертая Россия» также неоднородна: наиболее урбанизированная Северная Осетия или Адыгея с преобладанием русского населения сильно отличаются по степени модернизации социума от Чечни с её тоталитарным режимом.

Центр-периферийные различия типичны и для других стран, особенно стран догоняющего развития. В России они имеют свою специфику:

Деление на четыре России основано на долговременных факторах и очень устойчиво, пропорции меняются медленно. В период экономического роста 2000-х годов быстрее росли доходы и стандарты потребления жителей крупнейших городов, в которых концентрируются высокооплачиваемые рабочие места и наиболее образованное население. Ускоренная потребительская модернизация способствовала модернизации образа жизни и системы ценностей крупногородского населения «первой России».

Импульс потребительской модернизации постепенно распространялся из крупнейших городов в менее крупные. Кризис 2009 года сильнее повлиял на средние промышленные города «второй России», они ещё дальше отодвинулись от крупнейших городов. В целом центр-периферийные различия за 2000-е годы усилились. В 2014 году базовая пространственная дифференциация существенно изменилась под воздействием новых факторов.

Влияние постимперского синдрома и экономического кризиса 2014 года: сближение четырёх Россий

До последнего времени казалось, что главным риском для России становится русский национализм и ксенофобия. Их рост отмечался со второй половины 1990-х годов, а с конца 2000-х процесс стимулировался властью для укрепления своих позиций.

Ответная реакция в виде роста национализма этнических меньшинств, ведущая к социальной дестабилизации, не принималась во внимание. Эти тенденция не потеряли актуальности, но временно ушли на второй план и были замещены другим, более сильным способом мобилизации поддержки населения — активизацией пост-имперского синдрома.

Фантомные боли и фрустрация после распада СССР существовали в российском обществе весь постсоветский период, хотя ностальгия все же уменьшалась. В 2014 году пост-имперский синдром был переведён из латентной формы в открытую с помощью мощной антиукраинской и антизападной пропаганды. Аннексия Крыма получила массовую поддержку населения, рейтинг президента Путина за январь-март 2014 года вырос с 60 до 82%.

Помимо роста поддержки, российская власть получила возможность объяснять происками внешних врагов ухудшающееся состояние экономики. Кроме того, волна ура-патриотизма позволяет проводить более жёсткую политику в отношении внутренней оппозиции, которую президент назвал «национал-предателями». Политические выигрыши, способствующие укреплению режима, очевидны.

Активизация постимперского синдрома почти стёрла политические и ценностные различия между четырьмя Россиями. Данные февральского опроса Левада-центра (до начала действий российских властей в Крыму) показывают, что считали приемлемым отделение Крыма и восточных регионов от Украины 56% москвичей, 34% жителей крупных городов, 47-50% жителей средних и малых городов и 36% сельских жителей. Позитивное отношение к европейскому вектору развития Украины минимально, её интеграцию с Европой поддержали 10% москвичей и 0-3% жителей менее крупных городов и села. Антизападные настроения всюду стали доминирующими, восстановление империи воспринимается как благо.

Приведённые выше измерения Левада-центра показывают, что модернизированный слой городского населения с европейскими ценностями и рациональным восприятием картины мира невелик даже в крупнейших городах России. Потребительская модернизация пока не привела к изменению базовых (надконституционных по Дугласу Норту) ценностей.

Маловероятно, что постсоветский синдром будет преодолён в течение ближайших 10-15 лет. Ностальгия по СССР сохранилась не только в сознании старших поколений, имперский миф успешно воспроизводится в сознании молодёжи. Период резкой активизации (ура-патриотизма) не может быть длительным, но поддержка политики Путина по «собиранию русских земель» сохранится надолго, это ценностной выбор подавляющего большинства россиян вне зависимости от места проживания.

Экономика России вступила в рецессию вне зависимости от украинских событий. В 2013 году промышленное производство и инвестиции не росли, в 2014 году начался спад. Рост доходов населения в 2013 году был минимальным (3%) и обеспечивался в основном повышением заработной платы занятым в бюджетом секторе. Состояние бюджетов регионов ухудшается из-за сокращения налога на прибыль и трансфертов из федерального бюджета. Несмотря на снижение доходов бюджетов, регионам приходится выполнять указы Путина по повышению заработной платы занятым в бюджетом секторе. Результатом стал дефицит бюджетов 77 регионов из 83. Суммарно расходы бюджетов регионов на 8% превысили их доходы.

Бюджетная система дестабилизируется, долг регионов достиг 2 трлн. рублей (31% их собственных доходов без учёта трансфертов из федерального бюджета). Регионам придётся сокращать расходы. Основной способ — сокращение числа учреждений социальной сферы и численности занятых в ней.

Влияние экономических проблем на четыре России различается. Слаборазвитые республики («четвертая Россия») не заметили экономического кризиса 2009 года и вряд ли заметят новый, так как они живут в основном за счёт трансфертов из федерального бюджета и теневой экономики. Доля этих республик в общем объёме трансфертов регионам РФ составляет только 10%. Федеральный бюджет способен поддерживать их и дальше.

Периферийная «третья Россия» также вне зоны риска. В ней больше всего пенсионеров, и даже если повышение пенсий замедлится, пожилое население лояльно и управляемо. В сельской местности и в малых городах выше доля занятых в бюджетном секторе и сельском хозяйстве. Заработная плата в бюджетном секторе выросла, а агросектор в условиях падения курса рубля и сокращения импорта будет более конкурентоспособным.

В промышленных городах «второй России» влияние экономического кризиса ощущается сильнее, особенно в городах металлургии, угольной, целлюлозно-бумажной промышленности и машиностроения, где спад производства начался в 2013 году. Крупный и средний бизнес пока очень осторожно сокращают занятость из-за давления федеральных и региональных властей, но по мере углубления кризиса проблема безработицы обострится.

Её удастся смягчить, так как федеральный бюджет выделил значительные средства на поддержку занятости (более 100 млрд. руб. в 2014 году, на 20% больше, чем в кризисном 2009 году). Но это поможет только в том случае, если кризис будет краткосрочным, что маловероятно с учётом институциональных дефектов российской экономики и международных санкций. «Вторую Россию» ожидает рост безработицы и снижение уровня жизни населения. В то же время следует учитывать, что население промышленных городов Центра, Северо-Запада и Урала постарело, значительная часть работников в предпенсионном возрасте, что снижает давление на рынок труда. Протесты вряд ли будут масштабными, поскольку население «второй России» менее образовано, с помощью тотальной пропаганды ему легче объяснить, что все экономические проблемы - это происки внешних врагов.

Моногорода наиболее уязвимы в период кризиса, но массового взрыва недовольства, скорее всего, не произойдёт. Крупный российский бизнес научился снижать социальные издержки с помощью управленческих мер (неполная рабочая неделя и вынужденные отпуска, минимизация увольнений и перевод работников на другие рабочие места внутри предприятия при закрытии цехов, увольнение лидеров протеста и фактический запрет на забастовки и др.) и максимальной государственной поддержки занятости. В России сложился достаточно эффективный альянс федеральных, региональных властей и крупного бизнеса, нацеленный на минимизацию социальных протестов в промышленных городах с активами крупных компаний.

Моногорода среднего бизнеса более уязвимы, риски закрытия немодернизированных предприятий и роста безработицы выше. Региональные власти пытаются заставить средний бизнес работать себе в убыток или продать предприятие другому собственнику, вынуждают другие компании региона покупать продукцию проблемного предприятия.

В «первой России» вялотекущий кризис (медленная рецессия) не ощущается как острая проблема, но дальнейшее ухудшение ситуации неизбежно. Население крупнейших городов имеет самый высокий уровень образования, доходов и потребительских стандартов, ему есть что терять. Рынок труда постепенно адаптируется к ухудшению конъюнктуры путём замораживания уровня оплаты труда в рыночном секторе и медленного сокращения занятости. Стратегии адаптации населения разные.

Для бюрократии, которая составляет значительную часть среднего класса крупных городов, кризисные издержки демпфируются повышением заработной платы и коррупционной рентой. Для конкурентоспособных профессионалов, не готовых адаптироваться к новой политической реальности, сохраняется возможность эмиграции. По мере углубления кризиса жители крупнейших городов способны быстрее избавляться от пост-имперского синдрома и более рационально оценивать последствия антимодернизационной политики. Но есть ли у «первой России» силы для протеста и какими будут формы и масштабы противостояния политике Кремля - открытый вопрос.

Сценарии для четырёх Россий

Негативные политические изменения в России развиваются с такой скоростью, что делать любые прогнозы крайне сложно. Тем не менее, политический вектор понятен - это антимодернизация и изоляционизм, вопрос только в глубине и длительности тренда. Новый тренд российской политики имеет множество исторических аналогий: вслед за революциями всегда наступали периоды контрреволюций и попыток реставрации старых моделей развития. Для России антимодернизационный тренд усугубляется пост-имперским синдромом.

Можно предложить четыре сценария развития:

Подведём сценарные итоги:

  1. В новых политических условиях «первая Россия» проигрывает и не может усилить своё влияние на развитие страны через создание ценностных инноваций и их диффузию по иерархической системе городов. При наиболее вероятных сценариях власть изолирует «первую Россию», сделав опорой консервативную полупериферию и периферию («вторую и третью России»).

  2. Взаимодействие «первой» и «второй» России маловероятно при любом сценарии развития, их интересы в кратко- и среднесрочном периодах не совпадают: жители крупнейших городов предъявляют запрос на модернизацию государства, а для «второй» России важнее всего социально-экономическая стабильность, то есть работа и зарплата.

  3. Проблемы «четвертой России» повышают риски развития страны во всех сценариях. В самом жёстком сценарии они могут быть временно заморожены с помощью государственного насилия, но это ещё больше усилит риски развития в будущем.

© Наталья Зубаревич

Впервые опубликовано на сайте inoСМИ.Ru

Вернуться
хостинг от Зенон Н.С.П. © Langust Agency 1999-today, ссылка на сайт обязательна