Агентство Лангуст [переход на главную] Langust
Яндекс.Метрика

26/08/2003 Выходящие из тени
Впервые опубликовано на сайте INOPRESSA.RU

На сайте INOPRESSA.RU был опубликован перевод интересной статьи об якудза - членах преступных группировок в Японии.

Ниже данная статья приведена полностью.

Несмотря на активные действия полиции, покрытые татуировкой члены традиционных преступных организаций по-прежнему продолжают удерживать в Японии достаточно сильную власть и влияние. Нашему корреспонденту Дэвиду Макнеиллу удалось встретиться с одним из руководителей преступной группировки, что бывает крайне редко, и он рассказал о том, почему его стране нужны якудза.

Если вы встретите Агату Мицунори на улице, то вы примете его за отставного государственного служащего. Он имеет безупречный вид, от аккуратно подстриженных серебристых волос до элегантных дорогих ботинок. Бросается в глаза лишь острый и жесткий взгляд морщинистых глаз ‘пенсионера’.

Но здесь, в одном из офисов якудзы, расположенном в токийском увеселительном квартале Кабукитё, Агата является весьма высокопоставленным лицом. Об этом свидетельствуют и многочисленные фотографии, развешенные по стенам кабинета. На них Агата стоит в окружении мужчин с каменными лицами, одетых в дорогие костюмы купить фирменные одежду и обувь для всей семьи. Или же то, как его помощник входит и выходит из кабинета, опустившись на колени, когда его бритая голова почти касается пола.

И если бы вы не знали, что хозяин кабинета - человек с трудно описываемой внешностью - является высокопоставленным гангстером якудзы, эта сцена напоминала бы дешевый театральный трюк. Агата сидит в центре кабинета, обрамленный с обеих сторон фотографиями самых важных фигур в иерархии якудзы и, прежде всего, своего ‘оябун’ - верховного босса, или ‘крестного отца’. ‘Каждый в нашей организации знает свое место’, - говорит он.

Верхушка якудзы, которую составляет ‘святая троица’ - местный босс, ‘большой босс’ и ‘оябун’ - человек, который считается символическим главой семьи японских якудза, организована таким образом специально для того, чтобы запугивать и держать в повиновении рядовых членов преступных группировок.

Преданность отцу ‘якудзы’ означает полное подчинение личной амбиции и даже логики диктату и интересам ‘организации’. Именно поэтому, считает Агата, жесткий и властный японский гангстер, несмотря на свой устрашающий образ, может быть полезен высокопоставленным людям.

Об этом мы будем говорить позже более подробно. А сначала Агата соглашается показать свои татуировки. ‘Никаких проблем’, - говорит он, выскальзывая из кимоно. Ведь Агата, в конце концов, японский гангстер, и поэтому он очень любезен и вежлив, но до тех пор, пока вы не переступили грань дозволенного.

Как и многие члены якудзы, он провел сотни мучительных часов под иглой татуировщика, чтобы покрыть рисунками все свое тело. Лежа на топчане во время этой процедуры, он, по-видимому, мечтал о том, как станет главой всей якудзы. Татуировка, как демонстрация физической силы и силы духа, является частью традиции якудзы, которая сохранилась без изменений вплоть до XXI века.

Несмотря на экономический спад, длящийся уже более десятилетия, и действие закона по борьбе с организованной преступностью от 1992 г., который, как предполагалось, сможет обуздать якудзу, вероятность исчезновения этой организации в ближайшее время крайне мала. И если в первые годы после принятия закона количество членов якудзы сократилось с 90600 до 79300 человек, то в последнее время большинство группировок смогли оправиться от нанесенного им удара, и в прошлом году, по данным полиции, численность якудзы уже составила 85300 человек.

Кроме того, поскольку на фоне общего экономического спада сократились и доходы, получаемые от преступного бизнеса, якудза разработали план своего участия в легальных и устойчивых видах коммерческой деятельности. В ходе недавнего правительственного расследования было обнаружено, что целых 42% банковских займов, связанных главным образом с деятельностью строительных компаний, имеют отношение к организованной преступности. По мнению экспертов, занимающихся проблемами организованной преступности, активное участие якудзы в легальном бизнесе и коррупция влиятельных политических деятелей объясняют, почему службы безопасности страны не объявляют мафии открытую войну.

‘Власти и якудза находятся друг у друга в кармане, - говорит журналист Томохико Судзуки, специализирующийся на криминальной тематике. - Обе стороны достигли своего рода баланса, при котором они в целом принимают существование друг друга, но внешне притворяются, что это не так. Это делается очень по-японски. А закон 1992 г. был своего рода игрой на публику’.

С этим соглашается и Агата: ‘Этот закон был введен, поскольку некоторые политические деятели думали, что мы становимся слишком крупной и опасной организацией. Он оказал незначительное влияние на то, что мы делаем. Намного важнее для нас - состояние экономики. Мы оказались очень чувствительными к спаду и некоторые из наших организаций были им сильно поражены, но посмотрите на ‘Ямагути-гуми’ (самая крупная в Японии группировка якудзы). Они становятся все крупнее и сильнее’.

Чтобы ощутить и понять место якудзы в японском обществе, рекомендуется посетить штаб-квартиру группировки ‘Ямагути-гуми’. На тихой улице в пригороде Кобэ, в ста метрах от полицейского участка, находится центр одного из самых мощных в мире преступных синдикатов. В его состав входят 17900 человек, что в пять раз превышает численность американской мафии во время пика ее деятельности. Для местных жителей соседство с такой организацией стало залогом порядка и безопасности: здесь запрещают принимать на работу несовершеннолетних, продавать наркотики и даже бросать окурки возле здания. ‘Они - хорошие люди, - говорит с улыбкой пенсионер, живущий по соседству. - Два раза в год они приходят к нам с подарками и обеспечивают порядок в окрестности. С ними у нас никогда не было неприятностей’.

Эта тишина и приветливая гармония лишь немного нарушается в пятый день каждого месяца шумом колес ‘Мерседесов’ и ‘Лексусов’, которые доставляют местных главарей преступных группировок, съезжающихся сюда со всей Японии. За ежемесячными сборами якудзы наблюдают детективы, но никогда их не прерывают. ‘Если они не нарушают установленный порядок, мы не имеем права вмешиваться’, - говорит Такао Хамада, сотрудник отдела по борьбе с организованной преступностью из управления полиции префектуры Хёго.

Для тех, кто считает, что война против организованной преступности быть жестокой и кровавой схваткой, такие странные и даже благородные отношения между преступным миром и законопослушным обществом кажутся сюрреалистичными. Два десятка преступных синдикатов, стоящих на вершине японской якудзы, в том числе и ‘Сумиёси-кай Агаты’, официально публикуют адреса своих центров, находящихся, как правило, в лучших районах самых крупных городов, а члены этих организаций с гордостью вручают свои визитные карточки и другие корпоративные знаки отличия. Главари синдикатов на протяжении многих лет имеют контакты с президентами крупных корпораций и влиятельными политическими деятелями. Бывший премьер-министр Нобускэ Киси однажды помог организовать похороны одного из главарей якудзы, а другой премьер, Ёсиро Мори, выступил с речью на свадьбе купить свадебные товары, на которой присутствовал Юко Инагава, глава преступного синдиката ‘Инагава-кай’. Когда же об этом сообщил еженедельный журнал, то Мори ответил, что он ‘понятия не имел, о том, кто такой Инагава’.

На прошлой неделе Сидзука Какмэй, один из руководителей правящей Либерально-демократической партии (ЛДП), подтвердил факт получения 300 тыс. иен в качестве политического пожертвования от лидера группировки, входящей в состав ‘Ямагути-гуми’. ‘Мы получаем пожертвования от многих лиц, - заявил он репортерам. - И проверить биографию каждого из них практически невозможно’.

‘Политические деятели всегда говорят что-то в этом духе, - смеется Агата. - Я участвую во многих политических событиях и вступаю в контакты с известными людьми. Многие хорошо знают меня, но при этом делают вид, что я им незнаком, когда я полностью облачен в мои регалии. Таким же образом мы поступаем, когда видим детектива, которого хорошо знаем, но делаем вид, что не замечаем его. Политики не признают связи с нами, поскольку это затрагивает их престиж, но все они обращаются к нам, когда в чем-либо нуждаются’.

Писатель Карел ван Вольферен называет это явление ‘полным и окончательным симбиозом’ между властями и якудзой. Это означает прагматическое признание обеими сторонами, что, если уж преступности быть суждено, она должна быть, по крайней мере, организованной.

Самая худшая вещь, устранения которой желает каждый в дисциплинированной Японии - это начавшийся хаос и беспорядки на улицах.

Ярким примером такого симбиоза была работа полицейского из Осаки. На прошлой неделе он ликвидировал группу, занимавшуюся проституцией, которой управляла группа подростков. В своем выступлении перед прессой полицейский заявил: ‘Мы ясно дали мальчикам понять, что, если якудза узнает о том, чем они занимаются, из них сделают начинку для пирога. Вы бы видели, как побледнели подростки, когда услышали это’.

К помощи якудзы нередко прибегали и корпорации купить книги по бизнесу, чтобы сорвать массовые забастовки и демонстрации, а также для защиты политических деятелей, лоббирующих их интересы, и бизнеса от нападений других гангстеров. Расправой якудзы часто запугивают людей, выступающих против строительных проектов, составляющих огромную часть японской экономики.

Агата тоже приводит наглядный пример того, как работает эта система. ‘Городские власти Токио захотели построить в этом районе новое шоссе, но не смогли заставить людей продать свою землю. Без этого участка земли дорога напоминала рот, в котором отсутствует половина зубов. Власти наняли большое количество известных строительных фирм, которые, в свою очередь, заключили контракты с малыми фирмами, с агентствами по недвижимости и так далее, однако проблему с землей решить так и не удалось. В итоге власти обратились к нам и попросили помочь выселить несговорчивых людей. Власти поняли, что у них просто нет иного выхода’.

Деятельность ‘дзягэя’, или ‘акул земли’, является весьма неприглядным бизнесом якудзы. ‘Сначала они звонят вам помногу раз в день и требуют, чтобы вы либо продали свою землю, либо уступили ее на иных условиях, - говорит Сидзуко Мотомацу, сотрудник токийского агентства по вопросам собственности. - Затем начинают угрожать вам и вашей семье. А если и это не помогает, то они приходят к вам с бейсбольными битами купить бейсбольные биты и ловушки или с чем-либо похуже’.

Но Агата убежден в том, что его организация ‘социально необходима’. ‘Правительство может попробовать ликвидировать нас, но что тогда будет? На улицы выйдут тысячи маленьких головорезов, угрожающих людям и третирующих всю округу. А мы обеспечиваем дисциплину и порядок. Именно поэтому мы не любим, когда нас называют ‘группами насилия’ (так часто в Японии называют якудзу). Мы предпочитаем назвать себя ‘нинкёдан" - ‘группами рыцарей’. Конечно, у нас есть особые внутренние правила, но все наши насильственные действия регламентируются и находятся под строгим контролем. Мы следим за тем, чтобы они не затрагивали широкие массы’.

Однако с этим нельзя согласиться. Длительная вражда между группировкой Агаты ‘Сумиёси-кай’ и ‘Ямагути-гуми’ унесла множество невинных жизней, включая трех человек, убитых во время уличной разборки в этом году, когда бандит из ‘Сумиёси-кай’ открыл огонь по своему противнику. Тем не менее - и это вновь подчеркивает специфику Японии - открывший огонь преступник предпочел добровольно сдаться полиции (что вполне может окончиться для него смертным приговором), а не пуститься в бега, создавая тем самым проблему для своей организации.

Несущая потенциально большую угрозу, но, как правило, предсказуемая война между группировками была вызвана конфликтом, возникшим из-за дележа прибылей, получаемых от земельных ссуд, - ловушки, в которую попали около двух миллионов обремененных долгами японцев. Ситуация быстро вышла из-под контроля, что заставило правительство серьезно заволноваться. Именно поэтому на прошлой неделе телезрители с напряжением наблюдали за тем, как гангстеры оказывали ожесточенное сопротивление ста полицейским, совершающим налет на офис группировки ‘Горё-кай’, филиала ‘Ямагути-гуми’, которой подчинены около тысячи ‘акул земельных ссуд’ в Токио.

Можно ли эту акцию считать признаком того, что власть наконец-то объявила войну мафии? Вряд ли. Судзуму Кадзияма, босс ‘Горё-кай’, проследовал в отделение токийской полиции на следующий день после того, как был подписан ордер на его арест, восстанавливая таким образом равновесие между группировками.

Но был ли Агата счастлив оттого, что полицейский молоток упал на его конкурентов? ‘Конечно же, нет’, - говорит он. Люди любят говорить, что все мы ненавидим друг друга, но у всех нас одна и та же философия. Когда мы видим полицию, уводящую членов ‘Ямагути-гуми’, наша симпатия всегда лежит на их стороне и на стороне других членов якудзы. Есть люди намного хуже, чем люди из ‘Ямагути-гуми’, занимавшиеся земельным ростовщичеством. Почему же полицейские не идут за ними?

А что является самым худшим в бизнесе якудзы? ‘Каждый должен знать свое место. Если группировка из другого места начнет вмешиваться в наш бизнес здесь, в Синдзюку (центральный район Токио), которым мы управляем в течение многих лет, это уже станет поводом для крупной неприятности’, - говорит Агата. Ходят упорные слухи о том, что на территорию ‘Сумиёси-кай’ вторгается китайская мафия. В прошлом году были убиты два боевика из ‘Сумиёси-кай’. Это произошло в кафе, расположенном рядом с офисом Агаты. Стрелявшие скрылись, хотя их не так трудно было найти: ведь кафе Кабукитё - известное место, принадлежащее якудзе, которое хорошо знают полицейские, журналисты и политики.

‘Несомненно, многое в жизни изменилось, - говорит Агата. - Раньше я имел обыкновение иногда встречаться и выпивать с полицейскими, но теперь мы этого больше не делаем, поскольку они начали создавать таких людей, как я. И бизнес от этого становится более трудным. Но мы всегда будем рядом. И до тех пор, пока в этом мире будут существовать трудности и несправедливость, всегда будут люди, нуждающиеся в нашей силе, опыте и возможностях’.

Перед тем как проститься с Дэвидом Макнеиллом, Агата спросил, откуда он родом. И когда он услышал, что Дэвид из Ирландии, его лицо погрустнело. ‘Отношения между Англией и Ирландией очень усложнены, - сказал он. Мы всегда считали, что Англия - мирный дом джентльмена. Нам даже трудно вообразить, какой террор и насилие от нее исходят’.

© Дэвид Макнеилл

Впервые опубликовано на сайте INOPRESSA.RU

Вернуться
хостинг от Зенон Н.С.П. © Langust Agency 1999-2017, ссылка на сайт обязательна